История с «Территорией»

01.10.2013

История с «Территорией»

С 1 по 8 октября у студентов театральных вузов России по расписанию – современное искусство: в Москве в восьмой раз открывается фестиваль-школа «Территория». География восьмой «Территории» - Германия, Норвегия, Бельгия, Греция, Индия, Россия. Мастер-классы студентам проведут Деклан Доннеллан и Ник Ормерод (Великобритания), Лев Додин, Ларс Ойно (Норвегия), Кирилл Серебренников, Тимофей Кулябин, Шантала Шивалингаппа (Индия),  Бен Фьюри (Бельгия), Патриция Бови (Италия), Энни Сондерс и Крис Полик (США), Зиновий Марголин, Ксения Перетрухина, Михаил Дурненков и Андрей Ураев. Границы жанров, как это всегда бывает на «Территории», окончательно стерты: от перформанса до фортепианного концерта.

Зарубежную программу открывает спектакль бельгийской компании «Истмэн» «Play» - пластический диалог мэтра современного танца Сиди Ларби Шеркауи и индийской танцовщицы Шатналы Шивалингаппы, посвященный легендарной Пине Бауш (именно ей пришла в голову идея соединить этих людей).

Как и в слово «Play», в название следующего спектакля «Rausch» (Дюссельдорфский «Шаушпильхаус», постановка Фалька Рихтера и Анук ванн Дайк) можно внести массу смыслов – опьянение, дурман, упоение и прочие варианты измененного сознания и потери контроля. С помощью танца, слова и музыки актеры исследуют социальные связи между людьми в эпоху социальных сетей.

На "Территории" нашлось место и для настоящего раритета - незавершенного оперного либретто Генрика Ибсена, к которому спустя 150 лет впервые обратились соотечественники из норвежского Театра жестокости. "Горную птицу" на музыку современного композитора Филипа Санде поставил Ларс Ойно.

И, наконец, еще один гвоздь программы - "Первая материя" греческого режиссера, хореографа, художника-визуалиста Димитриса Папаиоанну, который известен всему миру как постановщик церемонии открытия Олимпийских игр-2004. Но в данном случае Папаиоанну предстанет аскетичным минималистом, исследующим идентичность личную и национальную, отношения творца и творения, духа и материи.

Теодор Курентзис поборется со стереотипами на свой манер - в его проекте Piano--Gala, где выступят выдающиеся пианисты Антон Батагов, Алексей Любимов и Полина Осетинская, программа будет объявлена после концерта, чтобы публика ориентировалась на свои ощущения, а не на культ личности композитора.

Продолжится эксперимент, выводящий театр не только за рамки классической «коробки», но и вообще за пределы собственно театра – в программе «Живые пространства» три авторские команды покажут эскизы спектаклей: «Ермолова. Вне игры» в Доме-музее Ермоловой, «Внутри черного квадрата» в Московском музее современного искусства и «Война. Мир» в Центральном музее Вооруженных сил. Еще одним выходом за флажки станет проект «Бросить легко», в котором молодые люди, сумевшие победить в себе разного рода губительные зависимости, объединившись с профессиональными актерами, представляют свой спектакль-высказывание о трудном возвращении к нормальной жизни.

Программа «Территории» обещает всем участникам очень насыщенную неделю, но безмятежно радоваться у ее авторов не очень-то получается. Кирилл Серебренников признался, что испытывает жесточайший когнитивный диссонанс – с одной стороны, они вроде бы не ограничены в формировании программы, с другой стороны, нынешняя российская атмосфера отнюдь не способствует таким начинаниям. Так, например, драматург Мариус фон Мариенбург отказался приезжать в Россию из-за закона о пропаганде гомосексуализма. Другие иностранцы прямо спрашивают у своих российских коллег, мол, точно ли вы уверены, что нам стоит приезжать? Это не опасно?

В российскую программу вошли последние премьеры Театра Наций: "Электра" Софокла в постановке Тимофей Кулябина и совсем свежие - «Три дня в аду» по пьесе Павла Пряжко в постановке Дмитрия Волкострелова и «Камень» по пьесе Мариуса фон Мариенбурга в постановке Филиппа Григорьяна, а также ближайшая премьера Кирилла Серебренникова в Гоголь-центре «Пробуждение весны» (в основе которого бровейский мюзикл по культовому произведению Франка Ведекинда).

Дмитрий Волкострелов (в основном в тандеме с драматургом Павлом Пряжко) продолжает испытывать публику на прочность и раздвигать границы дозволенного в театре, называя свои спектакли «тотальной театральной инсталляцией»: то инсценирует слайд-шоу из сотен плохих фотографий («Я свободен»), то обойдется двумя фразами в десятиминутном представлении («Солдат»), то заставит актеров играть до последнего зрителя («Любовная история»).

В «Трех днях в аду» зрителей разводят по трем брезентовым палаткам с минимальным скарбом (кровать, плита, стиральная машина), а два актера отчуждены от текста, который, в свою очередь, разложен на двадцать восемь голосов и записан на пленку. Коллективное бормотание наплывающих друг на друга фраз повествует о некоем алкоголике Диме, его безрадостном уикэнде с родственниками и еще более безрадостной перспективе вернуться с понедельника в ЛТП (сохранившиеся с советских времен лечебно-трудовые профилактории – палаточный лагерь без света и тепла в нескольких километрах от Минска). Личный ад безликого и безвестного Димы растворен в общебелорусском (родственном, в общем) аду – с бесконечными подсчетами шестизначно-восьмизначных цен за любую мелочь, с тотальной слежкой за любым человеком, с предъявлением паспорта для любого выхода в интернет, с вечно моросящим дождем и мыслями, такими же унылыми, как этот дождь.

«Камень» Мариуса фон Мариенбурга построен по принципу паззла: собери его – и размытая, приукрашенная, "отредактированная" с учетом исторической конъюнктуры история семьи встанет во всей своей неприглядной ясности. Сцена разбита на пять фрагментов - интерьеры одного и того же берлинского дома в разные периоды ХХ века: от изящной белой мебели, когда домом владела семья еврейского профессора, до засаленной кухни, когда здесь жил старик, чьи взрослые дети успели сбежать в Западный Берлин, бросив старого отца и малолетнюю дочь. Мариенбург обнажает механизм постепенного переписывания истории. Немец, подчиненный профессора-еврея, покупает у него дом по бросовой цене (профессор бежит от фашистов, и два чемодана - единственное,  что он может взять с собой). Немец знает, что у порога   профессора уже ждут полицаи, а он займет профессорское место и в институте, и в этом изящном доме. Но в будущем дом окажется на территории Восточного Берлина, и жене погибшего к тому времени немца придется срочно сочинять подходящую версию, чтобы обезопасить семью и избавить от сомнений свою юную дочь. Та будет твердо уверена, что ее отец дал денег евреям на побег, и те прекрасно устроились в Америке.

Прозрение придет к внучке - именно она соберет паззл истории своей семьи из семейных лживых легенд, скрытых подробностей и нескольких очевидных фактов. Именно она поймет, какой подлой ценой оплачен ее родовой дом. Мариенбург принадлежит к тому же поколению, что и эта внучка. Поколению, которое чувствует, что на нем завершается некий глобальный исторический цикл и что от него зависит, с каким грузом его народ выйдет на новый виток развития, сможет ли изжить свою вину. 

Ольга Фукс

Вернуться

Свежий номер журнала

Поиск по сайту