Кавалер крысиного хвоста

26.09.2013

В издательстве «Вита Нова» вышла в свет третья книга Эдуарда Кочергина «Записки планшетной крысы»,  презентация которой прошла в Российской Государственной библиотеке искусств. РГБИ давно уже расширила рамки своей деятельности и превратилась в важный культурный центр, где проходят и художественные выставки, и творческие встречи.

Книга написана тем же терпким и точным языком художника, учившего русский во всем его многообразии – от университетов сталинских детдомов до академий "антиков" - носителей дореволюционной петербургской культуры. И посвящена уникальным мастерам своего дела, как, например, плотник-вепс (есть такой маленький лесной народ в карельских лесах) Иван Щербаков, дрессировщик кур и уникальный артист Евгений Шамбраев или Георгий Товстоногов. Они и есть - планшетные крысы, Мастера по гамбургскому счету (так, крысиными хвостами в муаровых коробочках награждались внутри цехового братства лучшие плотники, столяры, монтировщики, макетчики, бутафоры императорских театров и даже, в порядке исключения, актеры - и надо полагать, что хвост этот ценился подороже любых сегодняшних наград). Книга Кочергина - ответ художника на "запросы времени", с его циркулярами и оскудением ремесла, с его конкурсами и тендерами во имя дешевизны исполнения и откатов начальству, с его безликостью и твердой убежденностью, что незаменимых нет.             

Незаменимые есть – и каждая глава из «Записок планшетной крысы» посвящена одному из них. Машинисты сцены Алексей Быстров (на этот пост раньше брали морских боцманов), Адиль Велимеев и Семен Азриэли (два последних до сих пор трудятся в БДТ и Малом театре). Завпост Александринки Андрей Гофман – потомок тех «театральных немцев», которых приглашала дирекция императорских театров. Швея, бутафорша, аппликаторша Александра Каренина (Мышка Золотые руки) – бабушкина выучка рукоделию спасла ее от голода (а впоследствии и обеспечила безбедное существование) после гибели мужа. Знаменитый товстоноговский макетчик Владимир Куварин, работавший в театре с 14 лет. Волшебник по свету Евсей Кутиков, придумавший черное солнце для товстоноговского «Тихого Дона». Химик с университетским образованием Константин Булатов, отдавший предпочтение театру и сочинявший для него в бесцветные годы всеобщего дефицита уникальные краски. Дрессировщик Валентин Филатов (его медведям выдавали права на вождение мотоциклом – настолько грамотно, со знанием ПДД, водили они свои машины по улицам Штуттгарта и Токио). Уникальный клоун Хасан Мусин, который не смог пережить свою невольную вину в гибели своего обидчика. Театральный администратор Михаил Янковский – книгочей и полиглот (за что и отмотал срок в одной камере… с последним китайским императором Пу И), который подавил жестокий актрисин бунт в Театре им. Комиссаржевского… любовью (разумеется, не платонической). Мятущийся и недооцененный русский режиссер Борис Равенских - деревья на его могиле выросли точно в такой же композиции, как и в сценографии к спектаклю "Возвращение на круги своя", единственной их с Кочергиным совместной работе. Великие актеры Олег Борисов и Евгений Лебедев, по праву заслужившие звание планшетных крыс, поделившие роль Фирса в додинском "Вишневом саде" (Борисов умер после генеральной репетиции, и премьеру играл Лебедев).

Кодой "Записок планетной крысы" стала ода Товстоногову, для которого Эдуард Кочергин оформил тридцать спектаклей, не считая не реализованных замыслов. "Медный Гога" гулял по разным изданиям, бумажным и сетевым, пока не обрел то единственное пристанище, которое заслуживал, - финал неброской, но добротно изданной книги (тоже своего рода уходящая натура), ставший эпитафией великому театру, уникальным артистам, космической ясности режиссерской мысли и... нереальным режиссерским задачам: сделать так, чтобы актеры повисли в воздухе, точно рыбы в аквариуме; сотворить на сцене "Черный квадрат" Малевича и так далее.  Сюжеты "Медного Гоги" - это замыслы, из которых потом рождались легендарные спектакли, и замыслы, которые так и умерли в зародыше. Печальная судьба Сандро Товстоногова, унаследовавшего от отца толику таланта, но не сильную волю. Последние дни Георгия Александровича (получив жесткий приговор американских врачей - курение или скорая смерть - он выбрал сигареты, без которых не мог репетировать). Стремительно оскудевающий быт БДТ - огромного корабля, у которого умер капитан, но живы околдованные им планшетные крысы. Герои Эдуарда Кочергина уходят из реальной суматошной жизни и достойно обживают новое для себя пространство - театральной легенды. А он, как истинный художник, способен остановить эти мгновения - не только в рисунке, но и в слове.

Вернуться

Свежий номер журнала

Поиск по сайту