Плоды «Вишневого сада»

01.10.2013

Плоды «Вишневого сада»

В сентябре в усадьбе Любимовка стартовал проект «Вишневый сад» - в его рамках театральную общественность знакомят с «саженцами» будущих спектаклей и лабораторными работами интересных режиссеров по «скрещиванию» различных театральных культур.

Любимовка, родина русского режиссерского театра, постепенно возрождается из небытия. После национализации здесь было все, что угодно, - санаторий для детей испанских коммунистов, военный госпиталь, общежитие для рабочих кондитерской фабрики ила просто бомжатник - но только не театральное пространство.

Только в годы перестройки, когда Любимовку удалось вернуть театральным людям (ее взял под свою опеку Фонд им. Станиславского), продолжилась театральная история этого места. Музей, надо полагать, здесь было делать бессмысленно, так как от вещей Алексеевых ничего не осталось. Зато здесь возникли многие важные театральные начинания - фестиваль новой драматургии "Любимовка", репетиции бесприютных тогда юных "фоменок", застольный период "Божественной комедии" Эймунтаса Някрошюса, посадка вишневого сада деятелями мирового театра (сада, впрочем, никогда здесь не было - вишня не вызревает в здешнем климате, этот ботанический "промах" Чехова высмеивали многие его современники, но чеховская метафора стала реальностью через сто с лишним лет, не без помощи Тимирязевской академии, поработавшей над почвой и морозоустойчивыми сортами деревьев, и теперь любимовскую вишню можно и варить, и мочить - к радости Фирса).

Лишь в 2012 году (в юбилей Станиславского) к возрождению усадьбы финансово подключилось государство и тут же стало призывать к порядку: так, например, одну из построек, пригодную для жилья (в ней ночевали участники всевозможных любимовских акций) запретили использовать по назначению - и теперь Фонд им. Станиславского вынужден снимать для них гостиницу. Не отстала и Русская Православная церковь, заявив свои права на домовую часовню Любимовки, где, в частности, обвенчались Константин Алексеев и Мария Лилина.

Между тем, Фонд им. Станиславского решил продолжили расширить свою любимовскую лабораторную деятельность в новом проекте "Вишшневый сад".

Как известно, именно в Любимовке состоялись первые театральные опыты Кости Алексеева. Для театральных утех многочисленных детей, гостей, друзей купеческой семьи Алексеевых на Нижегородской ярмарке был куплен разбирающийся театральный павильон. В недавнем прошлом этот разбирающийся зеленый домик обладал самой крепкой крышей, и потому здесь располагались участники драматургической "Любимовки". Реставрация театрального павильона затянулось - рабочие нашли элементы орнамента и стали его восстанавливать.

Как известно, именно здесь закончилась историческая встреча Станиславского и Немировича-Данченко, положившая начало МХТ. Наконец, именно здесь, наслаждаясь покоем и тишиной, Чехов писал свою последнюю пьесу.

Новый проект Любимовки так и называется - "Вишневый сад", призванный помочь родиться новым спектаклям. Впрочем, один из заявленных спектаклей - "Доктор. Первый год" Химкинского драмтеатра "Наш дом" (по "Запискам юного врача" Булгакова в постановке Сергея Метелкина, он же исполнитель заглавной роли) - не только родился, но и получил Гран-при на фестивале малых городов России (его покажут 21 сентября). Другой - "Иуда" по повести Леонида Андреева " Иуда Искариот" в постановке Кирилла Вытоптова со студентами курса Олега Кудряшова - находится в состоянии  work-in-progress (показ 27 сентября).

Ну а первый не имеет пока ни названия, ни гарантированного будущего - на сегодняшний день это серьезна многообещающая лабораторная работа-заявка, в которой участвовали актеры из России, Китая и Шотландии, под руководством шотландского режиссера, создателя компании Vanishing Point Мэттью Лентона (россияне познакомились с ним на фестивале "Сезон Станиславского", где показали его спектакль "Там внутри"). В течение недели участники работали над древнекитайскими новеллами Лао Цзы, посвященными теме старости и заботы о ближних. Для эксперимента была куплена дорогая ботоксная маска старика, с которой экспериментировали все участники проекта (на общественном показе с ней работали Иван Ивашкин и Роман Кац). От новелл Лао Цзы в этой работе практически ничего не осталось, зато получилась законченная история про старика в доме престарелых, окруженного назойливой заботой медсестер и волонтеров, истеричной любовью родных, плутающего в потемках сознания, которое точно постепенно закрывает для него все двери в ячейки памяти. И лишь одно воспоминание – о пекинской опере, которой он когда-то наслаждался, работая в Китае, - остаются яркими и волнующими, точно это было главное событие в его жизни. Параллельно развивается и чисто театральный сюжет о разнице (а может, о пропасти) между театральными школами России и Китая: стихийная, уповающая на внутреннее проживание роли российская школа – и искуснейшая выучка китайских артистов, где мало рассчитывают на внутреннее «я» актера. Зато внешний рисунок – когда о внутреннем состоянии говорит и изгиб брови, и поворот мизинца – выверен до самых мельчайших подробностей. И актеры в состоянии выучить эту сложнейшую телесную партитуру. Будет ли продолжение у этого проекта, покажет время и те самые предлагаемые обстоятельства, от которых так много зависит в любом театре, хоть в Шотландии, хоть в Китае.

Вернуться

Свежий номер журнала

Поиск по сайту