Поход в народ

17.04.2015

Поход в народ

Санкт-Петербургский частный «Театро ди Капуа» - новый участник борьбы за «Золотую маску» - стал настоящим открытием для публики фестиваля. В этом спектакле причудливо и очень органично соединилась яркая театральность и принципиальный отказ играть по правилам театра. Но начинать надо, как водится, с вешалки.

Спектакль, который играется в Санкт-Петербурге то на Моховой улице, в редакции журнала «Звезда», то галерее «Борей», то еще в какой-нибудь явочной квартире, в Москве пристроили в легендарный Дом Телешова, построенный на рубеже XVIII и XIX века, был приобретен у графа Федора Толстого купцом Карзинкиным, здесь бывали Островский и Станиславский, а на пресловутой вешалке и сегодня висят пальто жильцов – огромная, восхитительно неприбранная, коммунальная квартира, полная книг и старой мебели и отживших предметов, вроде установки для проявки и печати фотографий, сохранила множество слоев культурной памяти. В самой большой комнате в углу стоит огромная елка, стол, покрытый домотканой скатертью под уютным абажуром, и зрители чувствуют себя заговорщиками, допущенными на тайное собрание. Благо итальянец Джулиано ди Капуа, оставшийся после учебы жить и работать в России, выбрал для своего спектакля тему, которую уж точно не назовешь затертой, - историю народовольцев.

Спектакль соткан из писем, речей на суде, воззваний, мемуаров, апелляций Веры Фигнер, Андрея Желябова, Софьи Перовской, Макара Тетёрки, Веры Засулич, Николая Кибальчича, Геси Гельфман, Степана Халтурина, Софьи Бардиной, Петра Поливанова. Образованных людей, которые шли в народ лечить, учить, просвещать, сталкивались с ужасающей нищетой, бесправием, невежеством, с препонами и запретами начальства, с жестокостью жандармерии. И приходили к убеждению, что изменить эту жизнь можно только кардинальным взрывом - и вот первые пули и бомбы полетели в сиятельных лиц. Полиция не церемонилась с задержанными, и вместе с реальными участниками народовольческого террора сгноила в тюрьмах сотни ни в чем не повинных людей.

Спектакль, отлично сыгранный Илоной Маркаровой, Александром Кошкидько, Игорем Устиновичем, Павлом Михайловым, Андреем Жуковым (последний по профессии врач, который бесстрастно, совсем не по-актерски – и оттого еще страшнее - читает письма Льва Толстого к Николаю II («Вы, русский царь»), и медицинское заключение о гибели от неоказания медицинской помощи Геси Гельфман, чью новорожденную дочь сгубили в приюте, не отдав родным) с первых до последних минут точно дразнит провокационными вопросами. А можно ли в столь жестких документах эпохи искать театральность, можно ли исполнять, например, чью-то исповедь как романс под гитару, иронизировать над экзальтацией людей, идущих на смерть? А где проходит ваша личная граница, за которой понимание трагического пути героев-романтиков может перейти (или не перейдет никогда) в оправдание их преступлений? И что делать с чувством бессилия от актуальности этих текстов, которым полтораста лет?

Вернуться

Свежий номер журнала

Поиск по сайту